Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода

Проходя по лесу, остановитесь у старого замшелого пня. Сотрите мохнатый покров со среза. Перед вами откроется похожая на паутину сеть концентрических кругов, перечеркну­тая радиальными трещинами, — кольца дерева. Они могут поведать о рождении растения, о долгих осенних дождях и ярком июльском солнце, о месяцах цветения, плодородных годах, безводных временах...

Тщательно изучая древесные кольца, ученые шаг за шагом восстанавливают историю леса, историю природы, историю жизни. Десятилетие за десятилетием всплывают перед гла­зами человека, сумевшего разгадать язык деревьев.

Совсем недавно родилась эта наука, получившая назва­ние дендрохронологии, — наука о закономерностях изменения толщины колец роста растений.

В Сибири и на Украине, в преддверии Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода Аляски и на солнеч­ных склонах Апеннинских гор — в любом месте умеренной и холодной зон деревья обладают замечательным свойством, известным любому из нас с детства: каждый год, будь то злая засуха или сплошные ливни, на стволе деревьев на­растает новый слой древесины. Эти слои прироста известны под названием годичных колец, ибо за год обычно обра­зуется одно такое кольцо.

Ширина годичных колец крайне изменчива. Температура, количество выпавших осадков, число солнечных дней, режим окрестных водоемов, нападения насекомых-вредителей — все эти причины либо способствуют росту дерева, либо приоста­навливают его. На толщину ежегодного прироста влияют еще и внутренние биологические силы, например, возраст Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода расте­ния, периодичность, с которой оно плодоносит, обильность плодоношения в нынешний год, интенсивность питания и обмена веществ, а также положение интересующего нас слоя древесины в стволе.

Все эти обстоятельства, складываясь вместе, воздействуют на организм дерева и создают благоприятную или неблаго­приятную обстановку для его роста. В те годы, когда условия внешней среды неблагоприятны для растения, годичные кольца его выглядят угнетенными — это тонкие окружности, порой едва различимые даже на свежем срезе. Если же год был благоприятным для дерева, образуются отчетливые широкие кольца.

Одни и те же природные факторы могут оказывать неоди­наковое влияние на разные породы деревьев. Жаркое солнеч­ное лето Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода способно оживить одно растение и приблизить гибель другого. В таком случае и кольца роста этих де­ревьев разовьются по-разному. Другое дело — условия не­благоприятные. Будет ли чрезмерное увлажнение, повеют ли устойчивые иссушающие ветры, нападут ли на лес насекомые или вдруг оскудеет почва — все это не замедлит сказаться на каждом растении. На десятки и сотни километров окрест зеленые обитатели леса ответят на эти явления одинаково: их кольца прироста, образовавшиеся в этот год, будут тон­кими, болезненными.

Толщина колец роста во многом зависит и от возраста дерева. Чем моложе растение, тем шире его кольца. В один и тот же год Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода у старых и молодых деревьев образуются кольца различной толщины. Случается иногда даже так, что при самых неблагоприятных условиях на молодых деревьях возникают кольца более широкие, чем появившиеся на дре­весине старого дерева в самые благоприятные для него годы. Зная эту особенность роста деревьев, можно заключить, что сравнивать между собой годовые кольца деревьев разного возраста бесполезно.



Но если мы проследим, как изменяется толщина слоев нарастания по сравнению с предшествующими и последую­щими годичными кольцами, перед нами откроются широкие возможности для тех или иных выводов. Среди различных сил, способствующих росту дерева, главнейшую роль играют свет, тепло и влажность. Изменения климата: долгие Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода дожди или затяжной зной, морозы, зимние заносы или бесснежные зимы — обычно наблюдаются на огромных территориях. По­скольку погодные условия связаны с активностью Солнца и состоянием атмосферы, единообразное действие их прояв­ляется на большой площади, оказывая влияние на развитие всего живого.

Отражаются эти изменения и на древесине, обусловливая на ней кольца роста различной толщины. Но поскольку силы, побуждающие рост дерева, и особенно те из них, которые оказывают на растения отрицательное влияние, дей­ствуют на больших участках земной поверхности одновре­менно, то и колебания толщины годичных колец деревьев должны быть синхронными.

Различные породы деревьев по-разному реагируют на изменения Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода внешней среды. Одни из них отчетливо запечатле­вают историю природы в своих ежегодных слоях прироста, другие проявляют большее безразличие к внешним усло­виям. Поэтому и «книга» годичных колец читается то легко, а то с трудом.

Самые отчетливые годичные кольца мы находим у сосны. Не уступают ей и многие другие хвойные деревья, с которыми обычно и предпочитают работать специалисты-дендрохроно-логи. Зато у лиственных деревьев кольца роста, как правило, менее отчетливые, иногда совсем неясные, и восстанавливать по ним минувшую обстановку намного сложнее.

Колебания толщины годичных слоев можно изобразить на графике. Если потом сравнивать такие графики, построен­ные для нескольких деревьев Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода, срубленных одновременно, можно увидеть, что закономерность, с которой чередуются узкие и широкие кольца на каждом из срезов, повторяется на всех чертежах. Рассматривая зигзагообразные линии, характеризующие интенсивность роста дерева, мы можем представить себе, как изменялись климатические условия на протяжении десятилетий.

Изучать поперечные срезы древесины сравнительно не­сложно. Поперечный разрез ствола рассматривается под мик­роскопом, и на нем измеряется ширина каждого годичного слоя. По этим данным строится график изменений толщины колец. Там, где кольца толще (благоприятная обстановка), кривая графика идет вверх; там, где они наиболее узкие, — опускается вниз, свидетельствуя о суровых и трудных для растения годах.

Взяв дерево, срубленное в нынешнем году Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода, и построив для него график роста годичных колец, мы получим эталон — краткую запись изменений природной обстановки за весь период жизни растения. Предположим теперь, что где-то в той же климатической зоне мы нашли спиленный ствол другого дерева, и нам нужно определить его абсолютный возраст. Для этого необходимо изготовить биологический срез древесины интересующего нас ствола и тоже составить для него график роста. Сравнивая оба графика, мы увидим, что более старые слои только что срубленного дерева чередуют свою толщину с той же закономерностью, которую мы на­блюдаем на молодой половине дерева, спиленного раньше.

Возраст эталонного дерева нам известен. Допустим, что оно Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода было срублено в 1985 г. в возрасте 50 лет. График роста этого дерева за первые 20 лет его жизни совпал с кривой, характеризующей последние 20 лет жизни найденного нами дерева. Подсчитаем теперь общее число годовых колец на определяемом дереве; пусть, к примеру, их оказалось 65. Стало быть, можно утверждать, что интересующее нас дерево было спилено в 1955 г., а расти оно начало в 1890 г.

Картину изменения климатических условий за последние 50 лет мы прочли по стволу, срубленному последним — в 1985 г., но теперь у нас появились новые данные, позволяю­щие восстановить природную обстановку, существовавшую на нашей территории с 1890 по 1935 год. С этим вторым эталоном можно сравнивать срезы древесины Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода других — еще более старых — деревьев и, надстраивая графики годичных колец, проникать все дальше в глубь истории леса.

Казалось бы, этот простой метод позволит углубиться в прошлые времена на многие десятки и сотни лет, стоит лишь изучить срезы старых деревьев и бревен из старинных строе­ний, время закладки которых известно по древним летописям. Ученые многих стран Европы стали пытаться применить дендрохронологический метод к датированию материалов, полученных при раскопках городов.

Но выяснилось, что дело обстоит далеко не так просто. Древние деревья в европейских лесах насчитывают всего 300 — 400 лет от роду. Разве только дуб живет полтысячелетия и лишь иногда достигает шестисотлетнего возраста Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода. Но дре­весину лиственных пород изучать трудно. Крайне неохотно рассказывают ее расплывчатые кольца о прошлом. Кроме того, необходимо было собрать биологические срезы древе­сины по каждому из многочисленных районов со своей спе­цификой природных условий. Да и пригодного археологи­ческого материала, вопреки ожиданиям, оказалось недоста­точно.

В более благоприятном положении находились американ­ские исследователи. В лесах Северной Америки встречается немало древесных пород, жизнь которых длится целое тыся­челетие. Таковы, например, пихта Дугласа, желтая сосна и некоторые другие голосеменные растения. Продолжитель­ные поиски принесли еще большую удачу: был обнаружен вид высокогорных сосен, живущих более 4500 лет.

Волею природы в лесах Нового Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода света наиболее долго­вечными оказались хвойные деревья, годичные кольца ко­торых отчетливые и позволяют легко дешифрировать древнюю климатическую обстановку. Повезло здесь и археологам. На раскопках индейских городищ найдено много образцов дре­весины, что дало возможность построить дендрохронологи-ческую шкалу более чем на тысяч£летие.

Долгое время дендрохронологические исследования про­водились в основном на территории Америки. Европа в этом отношении оставалась для ученых белым пятном. Но с 50-х годов такие исследования широко развернулись в нашей стране. Особенно благоприятными для изучения оказались северные районы европейской части России. Почвы этих мест, обильно увлажненные осадками и глубоко прохваты­ваемые морозами, хорошо консервируют Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода древесину. Они пре­вратились в хранилище многочисленных древесных стволов.

Дендрохронологические построения: 1 — поперечный срез древесного ствола; 2 — сопоставление синхронно образовавшихся годичных колец по срезам нескольких деревьев; 3 — изменение прироста годичных колец хвойных растений в лесах Новгородской области с 900 до 1100 года.

Одна из богатейших коллекций ископаемого дерева собра­на на раскопках древнего Новгорода. Старинные здания, бревенчатые настилы, стояки церквей, срубы колодцев — этот обширный археологический материал получили в свои руки исследователи. Слой за слоем вскрывая напластования, отложившиеся за время многовекового существования вели­кого города, археологи обнаружили несколько тысяч образцов древесных пород, захороненных на самой различной глубине. Более 8 м наносов накопилось в Новгороде за последнюю тысячу Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода лет. И повсюду в этой толще встречается древесина. Но как связать между собой возраст разрозненных находок? И удастся ли это сделать вообще? Чтобы ответить на эти вопросы, предстояло изготовить поперечные срезы более чем трех тысяч найденных в земле деревьев, сосчитать на каждом из них количество слоев, построить графики роста годичных колец. Затем надо было несчетное число раз располагать эти графики в различной последовательности до тех пор, пока кривые роста всех образцов не совместятся и, надстраи­вая друг друга, не вытянутся в одну неразрывную линию. Но остатки деревьев, найденные при раскопках, принадле­жат нескольким древесным породам. Для каждой из Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода них приходилось строить свою дендрохронологическую шкалу. И естественно, возникали опасения, хватит ли имеющегося ма­териала, чтобы воссоздать полностью всю картину истории лесов этого района? Не выяснится ли, что среди изучаемых находок будут невосполнимые пробелы во времени, которые сделают невозможным построение законченной шкалы?

Для того чтобы связать дендрохронологическую шкалу с абсолютным летосчислением, достаточно знать точный возраст хотя бы одного кольца. Проще всего, конечно, вы­полнить привязку, если известен год, когда было срублено дерево. При работе с многовековыми породами деревьев этот путь наиболее перспективен: по свежесрубленному дереву устанавливается эталон, к которому впоследствии «привя­зывают» кривые годичных колец, прочитанные на археологи­ческой Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода древесине. Таким методом составлено большинство американских шкал. Но при новгородских раскопках не было встречено погребенных деревьев, которые позволили бы на одном срезе сразу пронаблюдать историю нескольких сто­летий. Поэтому работа дендрохронологов значительно услож­нилась.

Необходимо было внимательно изучить летописные источ­ники и выбрать из них все календарные даты, касающиеся времени постройки деревянных зданий, а также выискать все даже самые мимолетные сообщения о значительных из­менениях климата и о других природных явлениях, которые могли оказать влияние на интенсивность роста деревьев. Полученные сведения потребовалось тщательно систематизи­ровать и расположить в хронологической последовательности, чтобы затем сопоставлять с ними кривые роста археологи­ческой Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода древесины.

До наших дней сохранились некоторые строения, воздвиг­нутые девять столетий назад. В основном это храмы, год постройки которых отмечен в летописях. Правда, очень многие из них сложены из камня. Но, к счастью, лежни фундамен­тов каменных зданий обычно были бревенчатыми; кроме того, кое-где внутри стен сохранились остатки укрепляющих связей, тоже деревянных. На эти детали старинных построек и обратили внимание дендрохронологи.

Известно, что для постройки зданий лес обычно заго­товляли в зимнее время, с тем чтобы с наступлением тепла начать строительные работы. Проверка древесины с новго­родских раскопок подтвердила, что это правило соблюдалось нашими предками на протяжении почти Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода тысячи лет. Значит, последнее внешнее кольцо прироста, которое мы видим на лежне старинного фундамента, соответствует году, предшест­вующему календарной дате постройки храма.

Установив по летописям годы заложения новгородских церквей, дендрохронологи взяли для исследования лежни от фундаментов церкви Михаила Архангела, постройка ко­торой была начата в 1300 г., церквей Святого Саввы (1418 г.) и Спаса Преображения (1421 г.). Из двух других церквей — Святого Михаила в Сковоротском монастыре (1355 г.) и Иоанна Богослова на Витке (1384 г.) — были изучены срезы деревянных связей стен. Все кривые роста древесины хорошо сопоставились друг с другом и позволили начертить график, охватывающий более полутора столетий.

Но особенная удача ожидала исследователей, когда Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода сразу на трех улицах — Великой, Кузьмодемьянской и Холопьей — были вскрыты деревянные настилы мостовых, лежавшие один на другом в 32 яруса. Выяснилось, что начиная с X века новгородцы постоянно следили за сохранностью своих до­рог и, как только мостовая начинала проседать или приходить в несоответствие с «техническими нормами», ее перекрывали слоем свежих бревен.

Изучение срезов этих деревьев (из них хорошо сохра­нились и оказались пригодными для обработки 28 слоев) поз­волили создать дендрохронологическую шкалу, распростра­нившуюся на период с IX по XV век. А сопоставив эти графики с материалами, полученными при исследовании древесины, пошедшей на постройку соборов, удалось более точно дати­ровать каждое Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода изменение роста годичных колец и вырабо­тать «древесный календарь» с 884 по 1462 год.

Впоследствии этот календарь был «надстроен» по срезам дерева, взятым от зданий XVI, XVII и XVIII веков; здесь с выяснением года постройки дело обстояло значительно проще. А графики, снятые со свежеспиленных двухсотлетних хвойных деревьев, позволили сомкнуть полученный календарь с дендрохронологическими схемами, установленными для ны­нешних лесов.

С помощью этих графиков сначала определили время закладки различных зданий и сооружений в Новгороде. Было установлено, например, что самый старый из доступных опре­делению ярусов мостовой был настлан в середине X века (в 953 г.). Следующий за ним двадцать седьмой по счету настил Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода был положен через 19 лет. Новгородская «служба коммунального хозяйства» работала прекрасно. Не реже, чем раз в тридцатилетие, а то и через десяток лет, обновляли новгородцы свои улицы.

Для многих строений, о которых раньше был известен лишь век закладки фундамента, теперь выяснена точная дата постройки. Но является ли шкала, установленная в Новгороде, универсальной? Для выяснения этого необходимо было провести широкие сравнительные исследования и на других археологических раскопках.

С этой целью были изучены коллекции деревьев, собран­ные в двух других древних городах — Белозерске (Вологод­ская область) и Полоцке (Белоруссия). Таким образом, исследования охватили большую территорию, протянувшуюся с северо-востока на Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода юго-запад почти на 800 км. Дендрохро-нологические графики, построенные для различных районов этой территории, показали некоторые различия в законо­мерностях изменения толщины годичных колец роста, однако общая картина подтвердилась.

Теперь археологи могут с достаточной уверенностью су­дить о возрасте деревянных построек последнего тысячеле­тия. Абсолютный возраст срубленного дерева удается опре­делить с точностью до 1 года. И для этого годится почти любое бревно хвойной породы, лишь бы на нем сохранились здоровые внешние слои древесины и последнее кольцо при­роста.


documentatphesn.html
documentatphmcv.html
documentatphtnd.html
documentatpiaxl.html
documentatpiiht.html
Документ Холопьей улице и коммунальном хозяйстве Новгорода