Твой каждый вздох

В своих мятых футболке и джинсах Освальд казался грязным и потным. И небритым. А его волосы торчали в разные стороны. Но я в жизни не видела никого красивее, а потому уставилась на него, не в силах произнести ни слова. Может, я так сильно его хотела, что у меня начались видения? Правда, этот обман зрения затронул еще и обоняние, потому что имел ярко выраженный запах.

– Разве ты не хочешь объяснить мне, что происходит? – резко спросил он.

– Освальд! – Я шагнула к нему и тут же остановилась, придя в ужас от того, что кошмарные образы могут извратить мою страсть. – Освальд, ты действительно Твой каждый вздох приехал! – Дыхание мое участилось, а от счастья и смятения у меня закружилась голова. – Ты вернулся!

– А ты недолго ждала, верно? Тут же нашла другого!

– У меня никого нет, кроме тебя, Освальд! У меня всегда был только ты.

За спиной Освальда, потирая свой подтянутый живот, возник Томас.

– Значит, ты ее парень, – произнес он. – А я‑то думал, она тебя выдумала.

Мне хотелось утопить Томаса в джакузи, но даже это не заставило бы меня отвести взгляд от Освальда.

– А ты Томас Кук, – злобно констатировал Освальд. И сделал шаг навстречу Томасу.

– Да, я прихожу в форму для своей следующей роли. Милагро неплохо потрудилась Твой каждый вздох – она понемножку работает моей помощницей.

– Черт! Никакая я тебе не помощница. Я сценарист. – Я затащила Освальда в ванную, стараясь держать его за рубашку, и захлопнула дверь прямо перед носом у Томаса. Затем я осторожно обхватила его за талию и отвернулась, чтобы мое лицо не имело прямого контакта с его кожей. – Освальд, я так по тебе скучала!

– Если ты так сильно скучала, почему я не заслужил поцелуя? – осведомился он. В его голосе слышалась обида.

Я отступила в сторону.

– Я бы очень хотела тебя поцеловать, больше всего на свете! Разве бабушка не рассказывала тебе, что со мной произошло?

– Нет, она сказала только, что Твой каждый вздох я обо всем услышу от тебя, – ответил Освальд. – Знаешь, откуда я получил информацию, что ты здесь? Вчера прилетел один анестезиолог и привез с собой экземпляр «Еженедельной выставки». Я тут же отправился сюда.

Усевшись на край джакузи, я вспомнила наш предыдущий разговор в ванной комнате.

– Сейчас я начну рассказывать. Не перебивай меня, пока я не закончу. Все началось, когда Сайлас Мэдисон заявил, что хочет встретиться со мной и поговорить об истории вашего народа.

Я принялась описывать свои приключения, все больше приходя в смущение от собственной доверчивости и опрометчивости. Закончив рассказ, я подытожила:

– Я идиотка. Если бы я не была настолько Твой каждый вздох неуверена в себе, я не стала бы пытаться получить информацию от Сайласа и не отправилась бы на свадьбу с кем‑либо, кто, по моему мнению, должен произвести впечатление на друзей Нэнси.

Освальд вздохнул.

– Ох, малышка, это я виноват, – проговорил он, садясь со мной рядом. Его серые глаза были по‑детски ясными и лучистыми. – Я очень сожалею обо всем том, что наговорил тебе. Как уехал, так сразу и пожалел. Прости, что я не рассказал тебе больше. Это я виноват, что тебя ранили.

– Нет, это Сайлас виноват, – возразила я.



Он дотронулся до моей коленки, и сквозь джинсовую ткань я почувствовала Твой каждый вздох тепло его руки.

– Ты уверена, что мне нельзя к тебе прикасаться?

Я вызвала привычные зрительные образы и начала выполнять дыхательные упражнения. А потом приложила указательный палец к его руке. Кровь, пульсирующее сердце и багровые внутренние органы мгновенно уничтожили все мои мысли о цветах. Я отдернула руку.

А потом закрыла глаза, чтобы Освальд не видел моих слез.

– Милагро, мы найдем способ справиться с этим. Мы с Уинни что‑нибудь придумаем, к тому же среди наших родственников есть врачи‑исследователи.

– Ну конечно, – отозвалась я. – Разумеется. Я оправилась от предыдущего заражения, оправлюсь и от этого. – Потом я заставила себя улыбнуться и предложила: – Почему Твой каждый вздох бы тебе не принять душ? Мы сегодня ужинаем у Берни.

– Давай примем душ вместе. – Он прикоснулся губами к моему обтянутому блузкой плечу.

– В другой раз, – ответила я, размышляя о том, будет ли он, этот другой раз.

Я вышла из ванной, потому что это было невыносимо – смотреть, как Освальд раздевается, и не иметь возможности прикоснуться к нему.

Приняв душ и переодевшись, он зашел в спальню, где я пыталась сосредоточить свое внимание на теленовостях. Оглядевшись, Освальд поинтересовался:

– А где же спит Томас?

– Ответ тебе не понравится. Мы спим на одной кровати.

– Ты же только что сказала, что у вас не было Твой каждый вздох секса!

– Не было! У нас абсолютно платонические отношения. – Вспомнив обвинения Гэбриела, я прибавила: – Ты так помешан на мне, что судишь о других по себе, и очень зря. Я совсем не нравлюсь Томасу.

– Ты что же, хочешь убедить меня, что вы лежите на одной кровати и ничем не занимаетесь?

Я посмотрела ему в глаза.

– Да. Потому что это правда. На самом деле все очень невинно и мило. – Я пересказала Освальду историю Томаса о том, как он держал за руки ту маленькую девочку, и объяснила, что мы спим лицом друг к другу. – Он так хорошо рассказывает эту историю, что мне Твой каждый вздох всегда кажется, будто его дыхание и вправду пахнет шоколадом.

Бешенство на лице Освальда сменилось задумчивостью. Я однажды наблюдала, как он с таким же видом пытался разобраться в загадочной болезни какого‑то животного на ранчо.

– Ты сказала, что во время вашей первой встречи он выглядел ужасно.

– Да, но с каждым днем Томас выглядит все лучше и лучше. Ей‑богу, это потрясающе, что делают сон, протеиновые коктейли и физические упражнения. Он один не вызывает у меня кровавых видений. Томас страдает легкой формой анемии.

– Потрясающе, – холодно повторил Освальд.

Печатая шаг, он вышел из спальни и направился в гостиную, где Томас Твой каждый вздох, развалившись в кресле, читал «Вэрайети».

– Ты спишь с ней лицом к лицу и не совершаешь никаких сексуальных действий? – потребовал ответа Освальд.

– Как она говорит, так и есть, – отозвался Томас, переворачивая страницу.

Выхватив у Томаса журнал, Освальд швырнул его на диван.

– Что у тебя за анемия?

– Легкая форма. Тебя это вообще не касается. Милагро, ты готова ехать?

– Гестационная анемия?

– Да, она самая.

– Она бывает только у беременных женщин.

Томас выразительно пожал плечами.

– Значит, она называется как‑то по‑другому.

– Когда вы с Милагро спите, вы лежите так близко, что дышите друг другу в лицо?

– В этом нет ничего плохого.

– Освальд, – постаралась осадить его Твой каждый вздох я, – прекрати, пожалуйста, задирать Томаса. Он не пытался соблазнить меня. И не делал ничего плохого.

– Ты инкуб! – рявкнул Освальд Томасу в лицо.

Фраза показалась мне такой безумной, что я было задумалась: а может, Освальд забыл, что во время путешествия надо пить бутилированную воду?

Однако Томас не утратил хладнокровия.

– Не тебе меня обзывать, ты, шизнутый кровососущий извращенец!

Освальд взмахнул кулаком, но Томас подпрыгнул и увернулся.

– Это ты приучил Милагро к своему мерзкому фетишу.

Освальд опустил руки. Вид у него был виноватый, поэтому я быстро пояснила:

– Милый, Томас знает, что мы тусуемся с вампирами‑готами. Он в курсе Твой каждый вздох, что нам нравятся такие ролевые игры. – Параллельно я пыталась обработать информацию, полученную от Освальда. Я вспомнила курс мифологии, который проходила в ПУ, и спросила: – Что ты имеешь в виду, называя Томаса инкубом? Их же не существует. Миф о них придуман для объяснения ночных кошмаров и сонного паралича.

С видом проигравшего Освальд объяснил:

– Никаких мифических существ нет и быть не может. Однако есть люди с редкими генетическими отклонениями, касающимися гипоталамуса, они и приводят к такому заболеванию, как подострая гипервентиляция. Ты знаешь, что такое гипервентиляция?

– Да, это когда вдыхается слишком много кислорода, – ответила я.

– Распространенное заблуждение, – заметил Освальд. – Это когда выдыхается слишком много двуокиси Твой каждый вздох углерода. Це‑о‑два служит основным определителем кислотно‑основного баланса нашего организма. Если содержание це‑о‑два снижается, это негативно влияет на работу организма. Томас восстанавливал баланс углекислого газа в своем организме путем вдыхания воздуха, который выдыхала ты.

– Тоска‑то какая, – заметил Томас. – Берни ждет.

Ага, значит, инкубы тоже существуют, только они вроде как ненастоящие. Скоро я узнаю, что на свете живут и зомби, которые на самом деле никакие не зомби, а просто люди с биологическим расстройством, толкающим их к поеданию человечьего мяса.

– Ты хочешь сказать, что Томас использовал меня как источник двуокиси углерода?

– Да, поэтому ему и Твой каждый вздох нужно было поворачиваться к тебе лицом. – Устремив взгляд на Томаса, Освальд повелел: – Признайся Милагро, что ты использовал ее!

Томас испустил долгий вздох, в котором, возможно, было недостаточно двуокиси углерода, и произнес:

– Я тут не виноват. Мой отец был таким же. Ничего плохого я не делал, к тому же это ей помогало. Она была такой несчастной и плакала во сне.

Освальд перевел взгляд на меня.

Я кивнула.

– Никогда в жизни я так хорошо не спала. У меня не было никаких кошмаров. Мне вообще ничего не снилось.

– В таких отношениях существует и симбиозный аспект, – заметил Освальд, полностью переключившись на врачебный Твой каждый вздох тон. – Этот процесс позволил тебе наладить собственное дыхание, снабдил дополнительным кислородом, успокоил и облегчил сон.

– Видите, ничего страшного, – согласился Томас.

Я могла бы, конечно, разозлиться на него, но вместо этого испытала благодарность за те ночи, когда мне ничего не снилось.

– Томас, – обратилась я к нему, – а Скип знает о твоем заболевании? Он поэтому хотел, чтобы ты жил со мной?

Тот покачал головой.

– Нет, я просто сказал ему, что мне нужна помощница, вот и все.

– Слушай сюда, Кук, – произнес Освальд. – Раньше было раньше, а теперь все изменилось. Она моя девушка, и ты больше не будешь с ней спать, ясно тебе Твой каждый вздох? – Освальд заговорил воинственным тоном. – Можешь просто дышать в бумажный пакет и самостоятельно регулировать уровень це‑о‑два.

– Да не очень‑то и хотелось, – отозвался Томас. – Стоит мне сделать телефонный звонок, и через два часа здесь появится с десяток таких, как она.

На этот раз Томас не сразу заметил приближение удара, а когда заметил, было уже поздно. Отдернув руку, я потерла костяшки пальцев.

– Ай! – воскликнула я. – Надеюсь, тебе было больнее, чем мне.

Актер принялся потирать свою челюсть, а Освальд просто покатился от смеха. Томас посмотрел на меня с таким видом, будто я заставила его испытать страшное разочарование, и заявил:

– Ну Твой каждый вздох знаешь ли, после этого я не смогу дать тебе хорошую рекомендацию.

Перед тем как отправиться к Берни, Томас позвонил Жижи, которая пообещала раздобыть для него номер по соседству со своим «люксом». Пока они разговаривали, я жестом пригласила Освальда в спальню и прошептала:

– Почему он не вызывает у меня кровавых видений?

– Малышка, я могу только строить теории. Возможно, видения – это реакция на состав вдыхаемого воздуха, газы которого разносятся по организму с помощью красных кровяных телец.

Когда мы снова вошли в гостиную, Томас как раз закончил разговор.

– Жижи хочет, чтобы я остался на какую‑то закрытую вечеринку, которая будет на следующей неделе. Думаю Твой каждый вздох, я так и поступлю.

Дорога к Берни была непростой не только потому, что Освальд и Томас раздражали друг друга, но и потому, что я не могла прикоснуться к своему парню, сидевшему так близко.

Берни с радостью устроил нам барбекю на заднем дворе, который представлял собой кусок голой земли с цементной плитой посредине и шаткими шпалерами вокруг. Я представила его Освальду, и Верни сказал:

– Вот, значит, кто этот счастливец. Милагро постоянно говорит о тебе.

– А ты тот самый парень, который ее прославил.

– Я прославил Марию Дос Пассос, – возразил Берни. – Однако я ни секунды не сомневаюсь, что Милагро как Твой каждый вздох писательница прославится сама.

От этого комплимента у меня слегка поехала крыша.

Берни налил пива в мой бокал и признался:

– Я рад, что мы по‑прежнему друзья.

– Не уверена, что проявляю благоразумие, снова заговорив с тобой.

– Юная леди, прекратите оскорблять нашего хозяина, – одернула меня незаметно подошедшая сзади Эдна.

– Ну а вы… – Посмотрев сначала на меня, а потом на Эдну, Берни, видимо, пытался понять, кем мы приходимся друг другу.

– Эдна – мой друг и бабушка Освальда, – пояснила я.

Уставившись на госпожу Грант, Берни расплылся в улыбке.

– Была когда‑то такая удивительная писательница по имени Дэна Франклин. Мне страшно нравилась ее черно‑белая фотография, которую Твой каждый вздох я обнаружил в архиве одной газеты – неважно, какой; вы на нее похожи. Только, естественно, значительно моложе.

– Естественно. – Эдна улыбнулась и добавила: – Милагро сказала мне, что вы знаете толк в скрытых камерах и записывающем оборудовании.

– А‑а, вы имеете в виду статью о чупе… Ну, это я так, для развлечения.

– Я подумала, что это просто замечательно, – заявила Эдна. – А как вы отнеслись бы к такой работе – записать всякие нелепые выходки на вечеринке в «Парагоне»? Это частный заказ. Мне нужны копии для меня самой и моих друзей.

– Я тоже буду на этой вечеринке, – вмешался Томас. Он повернул голову. – Самый лучший ракурс Твой каждый вздох – вот такой.

– Речь идет о шантаже? – осведомился Берни.

– Речь идет об убедительном аргументе, – с улыбкой возразила Эдна. – Господин Кук, нам не нужны ни ваши фотографии, ни фотографии Жижи, так что давайте сохраним все это в секрете.

Томас расплылся в глупой улыбке.

– Как хотите.

Госпожа Грант снова направила свое обаяние на Берни:

– Вас это заинтересовало?

– Заинтересовало? Черт, это меня просто захватило! Как пожарить ваш бургер?

– Я люблю с кровью. Почти совсем непрожаренный.

– Она любит с кровью, – повторил Томас.

Тот вечер отличался какой‑то странной пикантностью. Мне казалось, что я играю роль женщины, которой хотела бы стать, – сценаристки на взлете Твой каждый вздох карьеры; в будущем – только хорошее, а в настоящем – потрясающие друзья, потрясающий парень, молодость и красота.

После ужина Эдна оттащила Освальда в угол внутреннего дворика, чтобы рассказать о ситуации вокруг неовампов. Позволив ей самой изложить события, я стояла рядышком и время от времени чем‑нибудь дополняла ее рассказ. Когда Эдна стала описывать дела Гэбриела, я заметила, как на лице Освальда появились грусть и беспокойство. У меня возникло ощущение, что я навязываюсь, поэтому я отошла, предоставив их самим себе.

Берни вызвался показать мне свою «библиотеку». Он произнес это слово шутливо, но, когда мы переступили порог ветхого дома, я увидела, что все Твой каждый вздох стены увешаны книжными полками. Я принялась крутить головой, читая названия книг. И обнаружила ошеломительное собрание знакомых и незнакомых имен, великих произведений и каких‑то невразумительных сборников поэзии.

– Можешь взять почитать все что хочешь, кроме первых изданий американских писателей. Что ты обо всем этом думаешь?

– В этой комнате я могла бы прожить всю оставшуюся жизнь, – проговорила я. – У тебя так много книг в переплетах!

– Некоторые мужчины играют в казино и содержат любовниц. Я же покупаю книги в переплетах.

Мерседес позвонила как раз в тот момент, когда мы принялись есть ванильное мороженое, выложенное в мисочки. Я вышла на улицу, чтобы Твой каждый вздох побеседовать с ней в одиночестве.

– Говори, – велела я.

– Я обнаружила все финансовые документы, и сейчас мои друзья копаются в них. – Мерседес имела в виду своих приятелей‑хакеров. – Это то, что мы и ожидали, – экземпляр манифеста, документы о выплатах неовампам, свидетельства шантажа и вымогательств, но есть и кое‑что более интересное.

– Правда? Рассказывай.

– Сайлас Мэдисон когда‑то играл в рок‑группе. Что‑то вроде металла, очень тяжелая музыка. Наркотики, бухло и группи. Он был солистом, а еще писал песни, очень даже неплохие.

– Когда творческий инстинкт натыкается на препятствия, он часто движется в другом направлении, – задумчиво проговорила я. – Гитлер, Чарлз Мэнсон,[100]Сайлас Твой каждый вздох Мэдисон.

– Знаешь, – сказала Мерседес, – если судить по моему опыту, вряд ли кто‑нибудь способен до конца расстаться с роком.

– Ага, – согласилась я. – Никто не способен.

Сайлас по‑прежнему увлекается музыкой. Именно поэтому у него в клубе работает певица, а здесь играют на цитре. Что ты задумала?

– Помнишь, я рассказывала тебе – несколько веков назад люди считали, что цитра способна заколдовать? То же говорили про лютню. А уд – это разновидность лютни.

Мерседес сделала паузу, чтобы я догадалась сама. Я почувствовала себя любимой ученицей и подхватила:

– А «Дервиши» играют на уде! Но послушай – что касается колдовства, это всего лишь миф.

– Конечно Твой каждый вздох, chiquita ,[101]однако то, что эти парни могут устроить настоящий разгром, – доказанный факт, – заметила она, а потом изложила свой план.

Путешествие и волнения утомили Освальда. Все прочие гости продолжали беседу на заднем дворе владений Берни, а мы вернулись в свой домик. Освальд завернул меня в простыню и обхватил одной рукой, стараясь не касаться моей кожи. Мне ужасно хотелось поцеловать и обнять его.

– Освальд, как ты думаешь, я выздоровею?

– Конечно, выздоровеешь, малышка, – нежно ответил он. Но мне показалось, что этой фразой он хотел успокоить и себя самого.

– А как насчет Гэбриела?

– Я поговорю с ним… – начал было Освальд, но сон оказался сильнее Твой каждый вздох, и его глаза сами собой закрылись.

Что ж, лучше так. Я знала, что существует киберсекс и другие способы доставлять себе удовольствие. Но мне хотелось, чтобы я могла дотронуться до любимого человека, а он – до меня. Лучше уж сторожить его сон, чем пытаться любить друг друга, не соприкасаясь обнаженными телами.

Я по‑прежнему безумно любила его. Я любила Освальда так сильно, что его счастье было для меня важнее своего собственного. И тут наступил момент, когда небо еще не просветлело, а птицы уже начали свою перекличку. Именно тогда я вдруг поняла, что от меня хотела Эвелина Грант.


documentatpipsb.html
documentatpixcj.html
documentatpjemr.html
documentatpjlwz.html
documentatpjthh.html
Документ Твой каждый вздох